Показаны сообщения с ярлыком S.N.. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком S.N.. Показать все сообщения

24 марта 2016 г.

Стих не сопливый

А это стихотворение моя дама сердца, которой были посвящены предыдущие стихи, назвала бы не иначе как "шизофренический бред". Нет, не спорю, шизоидности мне не отнимать даже в 29 лет. Но все же такая оценка очень ошибочна. Шизофрения это другое.

Из бездны вышел темный зверь
В последний час перед закатом.
Словам пленительным не верь
Их как всегда мешают с ядом.

Не жди, когда придёт весна,
Взойди звездою в темном небе.
И зверь проснется ото сна,
И людям явится знамение

Восстанут в тот же миг ветра,
И вспомнят грешники о Боге.
В объятиях пламени костра
Взыграют страсти и пороки.

Руку поднимет сын на отца,
И жена твоя станет блудницей.
И растерзает людские сердца
Жгучая зависть-черная птица.

Солнце погасло и стонет земля.
Еле слышны мольбы о покое.
Прошлого мир догорает дотла.
Но в небе восстанет солнце иное

Новый закон отныне теперь,
Забвению предана старая вера.
И облачится в золото зверь,
Любовью наполнится новая эра.

AVO

Стишки любимой

Пара сопливых стихов, посвященных своей блонди. Выкладываю, а то потеряются. Кровью и слезами написаны все же.

P.S. а так на личные темы здесь не пишу, как вы заметили. Если, конечно, кому-либо не понадобится моё экспертное мнение) О личном пишу в другом месте, только никому не скажу.

Порою, на исходе дня,
Заглядывал себе я в душу:
Убить в себе или себя?
Молчал и никого не слушал.

А в памяти слова твои -
Осколки, ранившие сердце.
Оно во мне, оно горит!
Не в силах в пламени согреться.

Пожар я не могу унять,
Пылая в языках костра.
И вновь пытаюсь я понять,
Любовь это или игра?

Срывает ночь с себя покров,
И звезды гонит прочь заря.
Убить себя или любовь -
Различия не вижу я.


***

Холодным утром, в тишине,
Когда пробудится она,
Рассвет, напомни обо мне,
О том, как нас судьба свела

Как часто вспоминаю я
Скамейку с улицы поэта.
Амур тогда пронзил меня
Я полон был любви и света.

Как много раз ты видел нас
Лежащими в одной постели.
Как изменилось всё сейчас
Несутся дни, летят недели.

Из миллионов лишь одна
Дарила счастье мне и радость
Так ласкова и так нежна.
Куда всё это подевалось?

Звонки. И запах сигарет.
И жёлтые в букете розы.
Напомни обо мне, рассвет.
И высохнут потери слёзы

23 ноября 2015 г.

Объектив камеры был засорен какой-то красной пылью, а человеческие фигуры были неразличимы в окошке дисплея. «Никогда еще у меня не было такой странной съемки» - прокрутилось у меня в голове. Это очень странное место и у меня такое ощущение, что я уже был здесь когда-то давно. Был слышен очень сильный, плотный гул, доносящий откуда-то издалека. Каменистая земля очень затрудняла процесс видеосъемки, а металлический штатив почему-то был сильно нагрет. Я всё ума не приложу, что это за съемка здесь и кому она могла понадобиться... Да и как попал сюда, я тоже вспоминаю с трудом. Проспал в дороге, наверное. Одолевавшая усталость и сонливость не давали сосредоточиться, да и вообще нахождение здесь было не очень приятным. Мимо проходят люди, и почему-то каждый очень пристально вглядывается в моё лицо. Как-будто каждый из них ищет кого-то, тщательно высматривая, есть ли среди окружающих его знакомый или нужный ему человек. Лица плыли мимо меня, хотя я старался в них не смотреть – мало ли людей пялятся на оператора во время съемки. Ну нет, тут всё очень странное. Почему-то я совершенно не слышу человеческую речь. Ни слова. Людей вроде бы много, а все равно молчание. Как-будто бы и хотят сказать что-то, но… но почему-то не могут. А некоторые, склонив головы, подолгу стоят, почти неподвижно. Я меняю точку. Штатив, между тем, нагрелся еще больше. Обхожу людей и поднимаюсь на небольшую возвышенность. Красная мутная картинка. Нет смысла «выставлять баланс» - тут действительно всё в красных тонах. Мне кажется порой, что я в каком-то странном сне. Всё очень смутно, замедленно и расплывчато.… Вдруг, одна фигура остановилась возле меня. На ней потрепанная старая мантия, а лицо скрыто под капюшоном. Она стояла, до тех пор, пока я не обратил на неё внимание. А когда я начал всматриваться, жестом руки фигура указала мне куда-то в сторону, после чего сама же пошла в этом направлении. Поскольку вокруг ничего не происходило и снимать все равно было нечего, я не нашел ничего лучшего, как пойти вслед за этой фигурой. Мы спускались по каменистой возвышенности вниз, по извилистой тропе. По пути нам попадались люди. Правда, по мере того, как мы спускались, их было всё меньше. Иногда я останавливался - для того, чтобы снять общие планы и панорамы. Но из-за плохой видимости, странного красно-коричневого тумана, мне почти ничего не удавалось. Моя камера явно не приспособлена к съемке в таких условиях. Спуск был долгим. И чем дальше мы шли, тем сильнее меня охватывало чувство подавленности. По дороге, вдоль отвесной скалы, нам всё чаще стали встречаться статуи – человеческие фигуры в полный рост из застывшего каменного песка красного цвета. Они были в разных позах. Мужчина стоит, закрыв руками лицо… Какой-то воин в доспехах с воткнутым в землю мечем. Статуи были очень натуралистичные, хотя некоторые уже успели обветриться и потерять прежнюю форму. Мы проходили мимо них и мне даже удалось снять некоторые. Как же удивительно скульптуру давалось уловить каждое движение человеческого тела. Девушка из камня прислонилась к скале и как-будто ждет чего-то… Старик опирается на старую трость и глаза его закрыты. А вот женщина стоит на коленях и складывает руки в мольбе, как-будто надеясь на что-то… 
«Да, здесь все надеются на что-то» – длительное безмолвие нарушил спокойный голос моего спутника. Чуть помолчав, он вновь продолжил: «Кажется, что это каменные изваяния... Но на деле их сердца продолжают жить. А значит – жива и надежда». Я еще раз взглянул на статуи и заметил, что в каждой из них действительно есть что-то неповторимое. Они все обращены в одну сторону... «Все они призваны сюда за тем, чтобы отдать свой долг. И в этом величайшая милость создателя».  Я посмотрел на своего спутника. Но до того, как я успел что-то сказать в ответ, он вновь жестом руки указал мне в сторону – туда, чуть дальше, где располагался небольшой грот. Я взял штатив с камерой, который уже просто обжигал руки и подошел поближе... На берегу сидела девушка – вовсе не каменная, а настоящая живая девушка. В белой тунике она сидела, скрестив ноги, и смотрела в сторону реки, задумчиво перебирая камушки в руках. Долгое время она ждала здесь и не могла покинуть это место. Заметив моё приближение, она встала и повернулась ко мне. Она смотрела очень недолго… всего несколько секунд. После чего поспешила сесть в маленькую лодочку и переправиться на противоположный берег. Фигура в капюшоне не спеша пошла прочь от этого места, но я уже не мог наблюдать этого.

20 сентября 2015 г.

Пей до дна

Ноги не хотели слушаться бывшего районного депутата, ныне – обычного пенсионера, месяц за месяцем пропивающего до копейки всю свою пенсию, Марата Салихова. Каждый новый шаг давался ему стократ труднее и мучительнее предыдущего но, несмотря на неуверенную походку, народный избранник четко осознавал, куда он направляется и с какой целью. Уже больше месяца не было никаких слухов о его старом друге, самом близком собутыльнике и близком родственнике жены - Вите. Витя, который до этого непременно наведывался к старине Марату в гости не реже двух раз в неделю, в последнее время совсем пропал из виду, чем вызвал беспокойство у всей округи, вовлеченной в совместное распитие алкоголя. Голова не проходила второй день, суставы изнывали от боли, а прохудившийся ботинок с наступлением хмурого октября всё чаще напоминал о себе. «Спрошу у жены его»… С этой тягостной мыслью он заставил подняться себя на третий этаж без лифта. Воспользоваться им ему мешала простая статистика: в восьми случаях из десяти бывший депутат попадал не на тот этаж, который бы ему хотелось. Путешествие по вертикали могли занимать до пятнадцати минут. Нередко Марат сдавался под напором обстоятельств и засыпал прямо в лифте. Выяснить в чем причина этих злополучных несовпадений не представлялось возможным, и со временем Марат отказался от использования лифта. Он брел по темной лестнице, с глухими стонами преодолевая каждую ступеньку. Вот она, 25 квартира… Мучительная пауза – мысли постоянно путались и не давали сосредоточиться. Глухие стуки в дверь отозвались эхом во всем подъезде. Дома у Вити никого не было. «Где эта дура, опять он её что ли выгнал к чертям собачьим…». На шум вышла пожилая соседка, с нездоровой желтизной в лице и с хриплым прокуренным голосом: 
 - Ты к кому? К Любке что ли?
С первого раза Марат не понял, кто к нему обращается. Через пол минуты диалог всё же состоялся. 
- К Любке, говорю, что ли? 
- Ага. Она где? 
- Гуляет третьи сутки баба! Не знаю, у Лёхи спроси. Вчера участковый приходил, тоже искал её. Нету. И Вити нету, не знаю куда делся.

Марат осыпал Витину соседку проклятиями. Быть может, она бы услышала их, если бы не её слабый слух и не его бессвязна речь. В результате в смрадном воздухе подъезда прозвучало недовольное бубнение, которому никто не придал значения. Марат пошел вниз и, дойдя до выхода из подъезда, обратил внимание на дверь, ведущую в подвал. Она была приоткрыта. А возле двери Марат увидел… старую поношенную кепку, прослужившую своему хозяину не один десяток лет. И хозяином её был Витя. Серые мутные глаза Марата застыли в неподвижности. Он выплюнул давно потухший окурок и осторожно подобрал кепку, пытаясь понять, что она здесь делает и где все-таки может сейчас находиться Витя. Догадок не было. По непонятному мимолетному наитию Марат перешагнул порог и оказался на лестнице, ведущей в подвал. Он никогда здесь не был раньше. Первое, что его удивило, это нетипичный для подвала запах. Здесь не было привычной сырости и затхлости. Вместо этого откуда-то из глубин подвала доносился едва уловимый запах спирта. Как-будто где-то внизу разлили цистерну с этой жидкостью. Несмотря на темный лестничный проход, Марат решил осторожно спуститься вниз – просто посмотреть. Перебирая на ощупь ногами ступени, угадывая расположение каждой следующей, он вспоминал о том, какой Витя был человек. А человеком он был самым что ни на есть простым. Отец двоих детей, он долгое время работал бурильщиком на скважине. Очень добрый муж, мечтавший осуществить мечту своей семьи о загородном доме, он был уверен, что непременно эту мечту осуществит. Он мог выполнять любую работу по хозяйству, был мастером на все руки. Добрый и отзывчивый – таким знали его друзья, соседи, коллеги по работе. Ни разу не поднял руку на свою жену – этим качеством своего друга Марат особенно восхищался. И был в Вите лишь единственный изъян - любил он выпить. Пил крепко и пил… с душой. Меланхоличная душа его всякий раз просила «опрокинуть сто грамм», как он сам любил говорить. Случалось это сначала по советским праздникам, потом по всем российским. Впоследствии вечер за рюмкой водки стал привычным досугом в вечер пятницы и субботы. Ну а после того, как зелёный змий окрутил и жену его, любимый всеми Витя стал беспробудным пьяницей. Которого, конечно же, многие друзья продолжали любить. А иные всё чаще жалели: тихий и спокойный Витя пускал свою жизнь под откос из-за своего пагубного пристрастия, с которым он ничего не мог поделать.

Вокруг было темно, и только боковым зрением Марат разглядел где-то вдалеке подвала едва заметный тусклый-тусклый свет, просачивающийся сквозь какую-то преграду. Он пошел по темному коридору в ту сторону, осторожно ступая и держась одной рукой стены подвала. Продвигаться дальше было всё труднее. Непонятно почему ноги Марата становились ватными, а голову начало кружить так, словно он выпил какого-то пьянящего зелья. В воздухе всё более ощутимым становился запах спирта. Его вкус, странный вкус, не такой, как обычно, чувствовался даже на языке. Короткими шагами, еле стоя на ногах, он увидел еще один лестничный спуск. Едва не споткнувшись о водопроводную трубу, Марат последовал вниз. Желтый свет, который до этого был слабым и тусклым, становился всё ярче. И без того медлительный Марат ощущал, что движения его стали еще в два раза медленнее. Вместе с этим он чувствовал странное волнение и даже желание это место покинуть. Но воля его была чем-то или кем-то порабощена. Что-то влекло его дальше, к тому свету в дверном проёме… Он осмотрелся. Вокруг во мгле стояло множество бутылок, различных банок и склянок. Часть из них покоилось на пыльных гнилых полках, другие - просто валялись на полу. Марат заметил, что в том помещении, где горел тусклый желтый свет, кто-то есть... Возможно, даже несколько человек, подумал он. Предположить, кто именно - он был уже не в состоянии, так как был сильно опьянен. Запах спирта, тем временем, стал всепоглощающим. Казалось спиртом наполнено здесь всё. Он пропитывал стены, предметы вокруг и, казалось, впитывался порами кожи. Нервно сжимая в руках Витину кепку, Марат, наконец, заглянул в комнату… чтобы испытать настоящий ужас. Ужас от той картины, которая предстала его взору. Его сковал паралич и единственное, что он мог делать – продолжать смотреть. Посреди тускло освященной комнаты стоял деревянный четырехугольный стол, за которым сидел Витя. Он сидел неподвижно, опустив глаза и изредка что-то бормоча себе под нос. Перед ним стоял толстый граненый стакан с жидкостью, очень напоминавшей водку, но бывшей гораздо более мутной. Напротив Вити сидела огромная человеческая фигура: невероятно опухшая, раздавшаяся женщина, тело которой раздулось так, словно его накачали какой-то жидкостью. Синие вздутые вены просматривались сквозь бледную кожу. Она была абсолютно голой, нижняя часть её тела при этом скрывалась под столом. Массивная отекшая грудь покоилась на столе. Шея терялась в складках кожи. Лицо же, вместе с очень опухшими глазами, имело выражение издевательской иронии. Застывший в искривленной улыбке рот был неподвижен. Она сидела, изредка склоняя голову в кивке, предлагая налить «еще её родимой». 
- Мать... 
Марат посмотрел на Витю и заметил, что у того мокрые от слёз глаза. Кивком головы женщина распорядилась, чтобы налили еще: 
- Давай, Хмеля! 
Следом за этими словами другая непонятная фигура, сидящая от женщины по правую руку, потянулась к большой бутылке. Непонятное сморщенное существо, отекшее, с вздувшейся от водянки кожей, темно-зеленого цвета с огромными волдырями, практически не имело лица. По этой причине на него просто невозможно было смотреть. Весь его вид вызывал отвращение. Периодически зеленое сморщенное существо издавало утробные урчащие звуки. Вокруг, в темных углах комнаты, находились стеклянные бутылки, банки и прочие сосуды, большей частью уже опустошенные. В углу на старом оборванном диване лежал пьяный мужчина, укрытый грязным, поеденным молью пальто. Царящая атмосфера внушала тоску, апатию и лень. Время здесь как-будто остановилось, а всего остального мира для присутствующих просто не существовало. В какой-то момент Марату так и показалось – что прежнего мира не было вовсе, а было вот это вечное застолье. При виде это картины у Марата защемило где-то в груди, и встал комок в горле. Лишь изредка тягостная тишина прерывалась звоном стаканов и бутылок, всхлипыванием Хмели и поочередными тяжелыми вздохами сидящих за столом. Редкие короткие реплики, которыми они обменивались, Марат не мог различить. Создавалось впечталение, что они и не общаются вовсе между собой, а просто бормочут что-то себе под нос. После долгой паузы Марат вновь узнал знакомый голос Вити. В нём звучала свинцовая тяжесть, горечь и тлеющая надежда: 
 - А что с душой моей, мама?.. «Мама» криво ухмыльнулась, опустив вниз уголки губ, и ответила: 
- А выпьем мы, за душу твою. И пить будем за неё, пока до дна её не дойдем… Родной ты нам стал, Витя. 
Жирная бледная рука подняла вверх стакан с водкой. Витя, утерев новую слезу на лице, тоже потянулся за стаканом. На столе не было еды, а из посуды были только стаканы и бутылки. Они сидели, подолгу не произнося ни слова. Витя сидел неподвижно, оперев свою голову на ладонь. Время от времени женщина лениво озиралась, бросая взгляд по углам комнаты. И когда в очередной раз взгляд её опухших глаз устремился в сторону дверного проема, обезумевший от страха пьяный Марат испугался и скрылся. 

*** 

На утро Марат проснулся с похмельем, невероятной головной болью и легким провалом в памяти. Увиденное накануне ему представлялось каким-то нереальным сном. Да и рассказывать другим о таких небылицах он то-ли стыдился, то-ли боялся. Но на всякий случай по его просьбе подвал все-таки был осмотрен его приятелем из местного ЖЭУ. Ничего подозрительного он там не обнаружил. Витю так и не видели больше. И только старая Витина кепка напоминала Марату о своем добром товарище.

14 октября 2014 г.

Гимн Багряной Женщине, облаченной в Солнце

"О, боги! Кто сошел с небес!" -
Воскликнул мой приятель-бес.
Закат в погоне за рассветом
Окрасил небо алым светом.
Увидел я тебя и вдруг -
Преобразилось вокруг.
Привет тебе, моя богиня!
Да, мне известно твое имя!
К тебе взываю вновь и вновь,
Моя в том воля и любовь.
Тобою вскормлен я с пеленок,
Любовник твой и твой ребенок.
Ты в танце вечном, в наваждении,
В твоем экстазе - откровение.
Яви себя небесным светом
Героям, мистикам, поэтам...
Во тьму сойдем мы за тобой,
О, будь порочной и святой!
Любовью укротить сумела
Огнем пылающего зверя.
Будь ветром-бурей, будь грозой.
Не властно время над тобой.
Ты - красота, любовь, сметенье!
Ты - сила, страсть и вожделенье!
Ты крик в ночи, ты шёпот звезд.
Восходишь смело на помост!
Смирила Солнце и Луну,
Прими же вечную хвалу!
Взойди, любовница и жрица!
О, Вавилонская блудница!
Тобой низвергнута мораль,
Ты наша чаша, наш Грааль!

________________________
Это не бред! И ждет меня -
Моя багряная жена
Так что же медлю я, скорей!
Несут копыта прямо к ней.

27 июня 2014 г.

Встреча

Тоскою одиноких жен
Турецкий воздух заражен.
Уж полночь, рядом ни души.
Я слышу как в ночной тиши
С улыбкой полною порока
Приходит женщина с Востока.
Искала счастье сотню лет
И поняла, что счастья нет...
А есть восторг и сокрушение,
Слезы, страсть и наслаждение.
Глаза её горят огнем.
Под звездами лишь мы вдвоем.
Ты человек? Или змея?
Настигла в один миг меня.
Сплетение холодных рук,
Я кольцами обвит вокруг.
Она убийственно нежна,
Моя ночная госпожа.
Моя погибель. И спасение.
И вот, сбываются знамения!
Земля уходит из под ног.
Готов переступить порог.
Сгустилась тьма. Я весь в крови.
О боги! Сколько в ней любви!
Не в силах больше я терпеть...
Как сладострастна моя смерть!

24 апреля 2014 г.

XV

В ночной тиши морозный воздух,
Деревья реют на ветру.
Спешу туда, пока не поздно.
Спешу увидеть Темноту.
Я дьяволом гоним сегодня
Из дома теплого туда,
Где крики птиц, немые стоны,
Мы там бывали иногда.
Я одинок, но не один.
Меня ласкает лунный свет.
И мой крылатый господин
Мне шёпотом дает совет:
"Ты видишь: птицы на ветвях -
Опьянены они игрой.
Не знают что такое страх
Их век окончится весной.
Ловцы свободы и любви,
Богов прекрасные творенья.
Мой друг, таким же стань и ты!
Забудь про страхи и сомненья.
Закрой глаза, поверь в себя.
Пролей на эту землю кровь.
Титаны разорвут тебя,
Но будет жить твоя любовь."

Amor vincit omnia

10 сентября 2013 г.

Мечты сбываются (любые совпадения - случайны)

Какой-то невзрачный татарин приносит ей мир и покой. 
Я гордо шагаю один по земле, как жаль ей, что я "не такой". 
В руках моих черное знамя, боятся его небеса. 
На замени черном - проклятие! Дорогой идем в никуда.
Мимо проходят неспешно монахи, роняя слезу. 
Хромые солдаты. В телеге тела прокаженных везут. 
Злодеи, маньяки, убийцы за мною покорно идут, 
Исполнены горечью лица - их ждет впереди Страшный Суд. 
Не любит нас серое небо, и не вернуться нам в ад. 
Скитаемся, ходим по свету, за нами позор да разврат. 
Но есть на мне дело святое, несу я на поясе серп! 
Страшится его все живое, сулит он нелегкую смерть. 
Я каждого встречного мужа публично приставлю к столбу, 
Свинец раскаленный оставит клеймо на позорном их лбу. 
Кто стойко, а кто на коленях - подходят ко мне чуть дыша, 
В томлении, смерть предвкушая, трепещет злая душа.
Умывшись слезами мужскими, я жажду свою утолю, 
И, продираясь меж ними, я каждого сам оскоплю! 
Блондины, рыжие, негры - мгновенно теряют запал. 
Мужчины - теперь не мужчины! Как долго я этого ждал! 
Где мужество, доблесть и сила, что вы воспевали в веках? 
Татарин бессилен - взирает уныло на женщину в черных чулках.

8 сентября 2013 г.

Годичной давности

Я задыхаюсь в темноте, 
Отравлен смертоносным ядом. 
Нет милосердия ко мне, 
Я уничтожен этим взглядом. 
Под светом красных фонарей 
Возникла Темная Богиня. 
Я должен вновь идти за ней, 
Лишь мне известно её имя. 

 Eduardo L.

30 июня 2012 г.

***

Весною встречен был Июль.
Как иронична эта жизнь!
И я то плачу, то пою,
Смотрю наверх, а тянет вниз.